Пол Лунд - PQ-17 - конвой в ад

Повсюду были видны мрачные напоминания тяжелых испытаний, которым подвергалась Россия во время войны. У дверей магазинов мы видели длинные очереди женщин, которые ждали не еду или сигареты, а хотели купить копии военных листовок, изображающие русскую женщину с ребенком под угрозой немецкого штыка. Что вообще могло заставить людей покупать военные листовки и плакаты? Переизбыток патриотизма? Мы этого никогда не узнали.

С продовольствием дело обстояло очень плохо. Мы видели бесконечные очереди, стоящие возле общественных столовых, одна из которых располагалась в чудесной старинной церкви. Женщины держали с собой трехэтажные судки, в который помещался весь их убогий обед. Одна миска для супа, вторая для черного хлеба, третья для кусочка говядины или какого-нибудь другого мяса. Этот дневной рацион был слишком мал для английского завтрака даже во время войны, но эти бедняги раз в неделю должны были отдавать свою еду Красной Армии. Не удивительно, что все они выглядели голодными и тощими. Но, несмотря на все лишения, они оставались приветливыми и веселыми. Солдатские взводы, мужские и женские, проходили по улицам с пением строевых песен, что получалось у них очень здорово. Их голоса взлетали выше вековых сосен, стоящих возле причалов.

Так как некоторые пристани находились на довольно значительном расстоянии от Архангельска, добираться туда было довольно сложно. Поэтому поездки в город для большинства из нас были редкостью. Ребята, которые постоянно сопровождали нас с корабля на берег, имели, казалось, неисчерпаемые запасы рублей. Может быть, это было просто потому, что в нищей стране нечего было покупать. Они предлагали нам эти бумажки в обмен на сигареты, шоколад и мыло. Установились довольно твердые цены: плитка шоколада весом 2 унции менялась на 30 рублей - около 30 шиллингов. Хотя та же плитка в красной обертке могла стоить до 40 рублей. Точно так же пачка сигарет стоила 40 рублей, но красная пачка - 50. Мы посмеивались над этой "краснотой" русских. Но так как у нас не было возможности менять наши фунты стерлингов, этот бартер обеспечивал нас местной валютой.

Когда появлялась возможность, мы закупали продовольствие в международном клубе в Архангельске, который посещали наиболее привилегированные слои граждан. Это была своеобразная награда за пользу, приносимую ими государству. Клуб хорошо снабжался, и потому напоминал цветущий оазис посреди пустыни. Там можно было неплохо поесть после наших спартанских рационов. Официантки, похоже, считали свою работу лучшей в мире, и весело хихикали, сообщая, что того или иного блюда нет. Клуб посещали довольно симпатичные девушки, выглядевшие вполне привлекательно в нарядных летних платьях. Они резко отличались от остальных женщин, которые казались просто оборванными нищенками. Но мы были потрясены, когда одна из девушек улыбнулась, и стали видны 3 или 4 металлических зуба. В это стране зубные протезы почему-то делали из металла.

Танцы, концерты, пение были обычным развлечением в клубе. Но мы редко могли выбраться туда с корабля, и далеко не всегда нам удавалось выменять достаточное количество рублей. Большинство из нас влачило унылое существование.

Когда мы уже оказались в порту, в мрачных водах Баренцева моря продолжали разыгрываться последние драмы конвоя PQ-17. Поступило сообщение о шлюпке с "Алкоа Рейнджера", приставшей к земле в районе мыса Канин Нос. А потом начали поступать известия о других моряках с кораблей, потопленных в Черное Воскресенье.

Упомянем для примера моряков транспорта "Питер Керр". В течение 2 дней стояла тихая погода, и 2 шлюпки имели возможность двигаться на веслах. Когда усилился ветер, они смогли использовать паруса. За 7,5 дней шлюпки прошли 360 миль. Второй помощник Уильям Конноли спас секстант и хронометр, поэтому он смог довольно точно вести свою шлюпку по карте, уложенной в шлюпку заранее.

"При спуске на воду руль нашей шлюпки был сломан, и нам приходилось управляться с помощью весла. Мне посчастливилось быть одним из троих, выбранных для этой работы. Так как нам приходилось очень много двигаться, напрягая все силы, лишь у нас троих не подгибались ноги, когда выбрались на землю.

Мы пристали к берегу на небольшом расстоянии от Мурманска. Когда мы находились в миле от суши, к нам подлетел русский торпедный катер и навел на нас пулемет. Выяснив, кто мы такие, русские взяли нас на буксир и отвели на соседнюю базу подводных лодок. Оттуда нас отправили в госпиталь, где всех уложили на чистые, удобные кровати. К счастью, никому из нас не требовалась медицинская помощь. Мы должны были лишь хорошенько выспаться.

После пары дней в госпитале нас перевели в расположенные неподалеку казармы для дальнейшего отдыха. Большинство солдат там были женщины-саами, которые не обращали на нас никакого внимания. Через неделю нас отвезли в Мурманск. Единственным свидетельством того, что раньше здесь был город, являлись торчащие печные трубы. Все остальное выгорело дотла. Там нас посадили в поезд и отправили в Архангельск".

Выйдя из Архангельска, корвет "Дианелла" взял курс на север и через 3 дня возле Новой Земли встретил 2 шлюпки со спасшимися с "Эмпайр Байрона". К этому времени у большинства моряков уже слегка помутился рассудок, им постоянно мерещились какие-то корабли. Среди них были два юнги, 15 и 16 лет. Оба обморозили ноги и потеряли пальцы, а один и ступню. Плотник Фредерик Купер, оказавшийся после гибели судна в ялике, спас молодого третьего радиста Дика Филлипса. Этот отважный парень передал другим морякам передатчик, а сам вернулся за приемником. Так как шлюпки уже отошли от корабля, он прыгнул в воду. Переохлаждение убило его в время первого же похода. Дик скончался на руках у Купера и был похоронен в море. Посмертно он был награжден медалью Георга. Среди спасшихся был тяжело раненный артиллерист, которому во время эвакуации с тонущего судна едва не оторвало палец. Этот человек ни разу не пожаловался, хотя он должен был испытывать мучительную боль, когда вода попадала на перевязанную рану. В России ему ампутировали поврежденный палец.

Матрос Уолтер Шеферд находился в одной из этих шлюпок. "Второй помощник организовал пение и игру в загадки, но уже на второй день это всем надоело. Третий механик начал пить соленую воду и вскоре принялся буйствовать. Его предупредили, что если он не прекратит, то его свяжут, но это не возымело действия. Наш рацион был более чем скудным. Каждые 6 часов выдавались 2 унции воды, 2 таблетки концентрата и 2 маленьких бисквита. Именно с тех пор я не могу больше видеть капающую жидкость. Мы подняли парус, но ветер был слишком слабым. Мы попытались грести, но это только помогало разгонять кровь по жилам. В конце концов мы слишком замерзли и устали даже для этого. Мы по очереди растирали ноги друг другу китовым жиром.